Встреча Живкова с румынской делегацией и десталинизация

На встрече с румынской делегацией весной 1957 г. Тодор Живков стремился продемонстрировать собственные заслуги в процессе демократизации страны, не педалируя при этом негативы сталинизма: «Мы не позволили, чтобы на апрельском пленуме и после него работа нашей партии отклонялась на второстепенные вопросы». Живков констатировал, что удалось быстро подавить «нездоровые настроения и проявления, направленные на разоблачение политики партии, на нарушение партийного единства и дисциплины», когда «среди работников идеологического фронта открыто зазвучали голоса о “свободе творчества”, против партийности в искусстве, против руководящей роли ЦК». В противовес этому были приняты меры по улучшению материального положения значительной части рабочих и крестьян, для чего потребовалось бюджет и капиталовложения резать «по живому». Живков поделился с гостями, что политика десталинизации потребовала децентрализации государственного и хозяйственного руководства, приведшей на практике к сокращению администрации и росту безработицы в городах. В качестве третьего направления в процессе демократизации Живков назвал укрепление массовых организаций, прежде полностью обезличенных.
В связи с этим Георгиу-Деж проявил интерес к структуре и деятельности Отечественного фронта и особенно — к факту существования вне его самостоятельной крестьянской партии — Болгарского земледельческого народного союза (БЗНС). Этот интерес был обусловлен наличием многочисленных кратковременных коалиций, которые имели место в Румынии в первую половину 1940-х годов и использовались румынскими коммунистами для прихода к власти.
Чтобы уменьшить недовольство населения, в 1956 г. из бюджета страны, равного 18 млрд 500 млн левов, на социальные нужды было выделено 2 млрд 400 млн левов.
Георгиу-Деж боялся широкой популяризации доклада Хрущева на XX съезде КПСС, так как осуждение культа личности угрожало его собственным позициям во власти. Дважды он запрашивал Кремль, насколько широк должен быть круг лиц, которых следовало ознакомить с докладом. После того как Москва ответила, что это — внутрипартийный вопрос, который должно решить само румынское руководство, Деж значительно ограничил число посвященных. Объяснял это он тем фактом, что, «имея в виду их (партийных членов, проверенных в ходе многочисленных чисток) политический и культурный уровень, социальное происхождение и социальное положение, степень развития политической и общественной жизни в Румынии», широкое распространение информации не окажет помощь партии». Для него оказался абсолютно неприемлемым подход, к которому прибегли в Польше, — свободное обсуждение доклада среди партийцев и симпатизирующих коммунистам. В результате ни один член польского руководства не избежал критики. По мнению Георгиу-Дежа, подобная информированность — «не искра, а огонь, зажженный факел в руках сумасшедшего, который оказался в пороховом погребе». Вот почему Деж распорядился опубликовать доклад румынской партийной делегации на XX съезде КПСС, а с секретным докладом Хрущева о культе личности следовало ознакомить центральный и областной партактив, причем без права вести какие-либо записи.

Сделать закладку на статью:

  • email
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Twitter
  • Community-Seo
  • Facebook
  • BobrDobr
  • Memori