Ситуация в Болгарии после XX съезда КПСС

На протяжении десятилетий политические события 1956 года, последовавшие за XX съездом КПСС и апрельским пленумом ЦК БКП, характеризовались как символ демократизации системы государственного социализма. «Апрельская линия», «апрельский курс», «апрельская оттепель» — именно в этих формулировках обществу внушалась мысль о «больших переменах» в жизни Болгарии, осуществлявшихся одновременно с переменами в СССР и других странах Восточной Европы.
В годы перестройки оценки изменились коренным образом. «Аналитики» начали смотреть на события тех лет с легко уловимым снисхождением, проявляя тем самым определенный комплекс, характерный для интеллектуалов. Причина заключалась в сопоставлении болгарских реалий с процессами, протекавшими в то же время в Польше (события в Познани) и Венгрии (революция). На их фоне Болгария, действительно, смотрелась как государство, которое прошло через первую попытку коррекции политической системы без серьезных общественных потрясений. Но вместе с этой констатацией делался и ошибочный вывод о том, что болгарская интеллигенция осталась верной своему традиционному конформизму и не создала власти никаких проблем.
Между тем обращение к документальным материалам периода 1956-1957 гг рисует иную картину. Во-первых, они свидетельствуют о весьма острой конфронтации между критически настроенной интеллигенцией (преимущественно партийной) и новым руководством БКП (болгарская коммунистическая партия). Во-вторых, убедительно показывают, как после первоначального легкого замешательства и опасения не справиться с оживлением в интеллектуальных кругах власть смогла мобилизоваться и приступить к решительным и умелым действиям в целях нормализации обстановки.
Какие трудности предстоят, стало ясно уже 11 апреля 1956 г., когда Тодор Живков провел встречу с партийным активом г. Софии. На ней в адрес первого руководителя партии были брошены реплики типа: «Что вы задаетесь, товарищ Живков, ваша смелость идет из Москвы» (секретарь парторганизации Механико-электротехнического института (МЭИ) Трайко Петков). Впервые прозвучали голоса о созыве внеочередного съезда партии.
Первый секретарь ЦК продолжил анализ ситуации в Болгарии: «Некоторые хотят, чтобы сейчас перед Центральным комитетом выступил каждый член Политбюро и самокритично заявил бы перед всем народом: Центральный комитет виноват. Но дают ли себе отчет некоторые товарищи, что из этого получится, что это будет означать?…»
Свои слова Живков проиллюстрировал следующим образом: «Вчера мы получили резолюцию из партийной организации редакции газеты “Народна младеж»” с требованием немедленного созыва съезда для избрания нового Центрального комитета, поскольку нынешний ЦК не оправдал доверия. Когда мы заинтересовались, в чем там дело, то оказалось, что секретарем первичной партийной организации является бывший анархист…».
Несколькими днями позже, 1 мая, в газете «Отечественный фронт» появились новая статья В. Топенчарова «Интервью с народом о мелочах жизни», фельетон Генчо Узунова «Первомай, Первомай» и карикатуры Марко Бехара. В этих публикациях не было чего-то необычного. Топенчаров, например, использовал популярную тему о «шторках» в машинах с правительственными номерами, которые отделяют «народных представителей» от народа, и призвал охранять прежние, исконные добродетели партии. Но такие выступления переполнили чашу терпения власть имущих. Во время встреч членов ЦК с партийным активом творческих союзов были сформулированы обвинения власти в адрес Топенчарова: «Он ратует за такую свободу, какую хотят в Польше». Начались и первые репрессии. Членов редколлегии печатного органа Отечественного фронта вызвали в ЦК партии, где после резких обвинений было велено выступить с опровержением всего ранее написанного.
Источник: – Информационная поддержка сайта – ресурс про Мангуп-Кале в Крыму.

Сделать закладку на статью:

  • email
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Twitter
  • Community-Seo
  • Facebook
  • BobrDobr
  • Memori